Еспч моральный вред практика

Сегодня мы раскроем тему: "Еспч моральный вред практика", полностью описав проблематику и сделав выводы. Каждый вопрос индивидуален. Поэтому есть вероятность, что вы не найдете ответ. Поэтому с любым вопросом можно обратиться к дежурному специалисту.

Верховный суд меняет практику по возмещению морального вреда

Верховный суд запретил снижать размер компенсации морального вреда без конкретных обоснований. Общих стандартных формулировок для этого недостаточно. Такие указания ВС дал в деле Натальи Зверевой, которая взыскивала 4 млн руб. компенсации морального вреда за смерть своего 37-летнего сына Дмитрия Демидова. Его в 2015 году застрелил из служебного оружия в отделении полиции старший уполномоченный Андрей Артемьев. Как писала «Медуза», сначала полицейский заявил, что Демидов схватил его пистолет со стола и сам в себя выстрелил. Потом Артемьев изменил показания и объявил, что случайно застрелил человека, когда перекладывал оружие из одной кобуры в другую.

Экспертиза показала, что полицейский тогда был пьян. Артемьев страдал от алкоголизма. Это подтверждала справка психолога в материалах уголовного дела. Специалист рекомендовал «жёсткий контроль» со стороны руководства и разъяснительные беседы. В 2013 году Артемьева предупредили о неполном служебном соответствии. По сведениям «Медузы», коллеги застали его пьяным на работе, поэтому им пришлось его разоружать. Тем не менее полицейского не уволили.

А потом Демидов погиб. Артемьева за это судили. Сторона обвинения просила 12 лет лишения свободы за убийство и превышение должностных полномочий. Но обвинение было переквалифицировано на причинение смерти по неосторожности. И в 2016 году Замоскворецкий районный суд Москвы назначил Артемьеву один год и девять месяцев колонии общего режима.

Почему надо конкретно

Компенсацию морального вреда суд тоже значительно уменьшил. Зверева требовала 4 млн руб. и напоминала, что у сына осталась малолетняя дочь. Они заботились о ребёнке вдвоём и жили одной семьёй. Но теперь девочка осталась сиротой, а бабушка – её единственный опекун. Но две инстанции сошлись во мнении, что достаточно 150 000 руб. Такое решение они объяснили общими «штампованными» фразами: размер компенсации «отвечает характеру нравственных страданий, обстоятельствам дела, требованиям разумности и справедливости».

Но этого недостаточно, возразил Верховный суд. Нужны конкретные причины, почему суд решил, что 150 000 руб. – это достаточная сумма для матери за смерть сына. Но никаких обоснований со ссылками на доказательства в решениях нет. Как напомнил ВС, в вопросе о компенсации морального вреда следует выяснять, какие физические или нравственные страдания понесли истцы, учитывая обстоятельства конкретного дела. В частности, нижестоящие инстанции проигнорировали вопрос вины работодателя. Материалы уголовного дела подтверждают, что он страдал алкоголизмом, о чём должно было знать начальство полицейского, отмечается в определении № 5-КГ19-207. С такими выводами тройка судей отправила дело на пересмотр в Московский городской суд.

«Нижестоящие инстанции присудили 150 000 руб. вместо 4 млн руб. за смерть близкого, но никак не объяснили этого», – Верховный суд.

По сравнению со многими европейскими странами в России очень маленькие компенсации морального вреда. И суды, по сути, никак не обосновывают снижение. Они используют стандартные фразы и не касаются обстоятельств конкретных дел. Поэтому акт Верховного суда «прорывной». Так считает Ирина Фаст, председатель комиссии Ассоциации юристов России (АЮР) по определению размеров компенсации морального вреда. По её словам, за последние два года Верховный суд несколько раз высказывал позицию относительно размера компенсаций за жизнь и здоровье человека, но не прямо. Здесь же коллегия «прямым текстом» говорит, что снижение размера компенсации никак не мотивировано.

«Очень жаль, что судьи оценивают жизнь человека в 150 000 руб.», – говорит Анастасия Гурина из S&K Вертикаль S&K Вертикаль Федеральный рейтинг группа Управление частным капиталом группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Банкротство группа Семейное/Наследственное право группа Корпоративное право/Слияния и поглощения 8 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) 20 место По выручке 26-28 место По количеству юристов Профайл компании × . По её словам, нижестоящие суды не учли, что истица жила с сыном вместе, что доказывает их близкую связь и тяжёлые моральные переживания матери от потери. Кроме того, единственного родителя лишилась малолетняя дочь умершего. Также стоило учесть поведение полицейского. Всего этого нижестоящие инстанции не сделали, как и не объяснили столь резкое снижение выплаты, обращает внимание Гурина.

В судебной практике нет единства относительно размеров компенсаций, констатирует Гурина. В Калининградской области за смерть супруга присудили 300 000 руб. (дело № 33-1723/2019), в ХМАО-Югре – 750 000 руб. (дело № 69-КГ 18-22). Обстоятельства похожи: в обоих делах подтверждены недостатки оказания медпомощи, которые не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью пациента. Разные суммы по одинаковым категориям дел встречаются даже в пределах одного региона, делится Гурина.

Многие эксперты считают, что нужно установить минимальный размер компенсаций в зависимости от степени физических и моральных страданий. Ещё один возможный способ достичь единообразия практики – это выработать методику определения размеров морального вреда, говорит Фаст. Этим и занимается профильная комиссия АЮР.

Источник: http://pravo.ru/news/217077/

15-й ААС: Компенсация морального вреда юрлицу — нарушение Конвенции

Удовлетворение требований организации о присуждении ей компенсации морального вреда за распространение не соответствующих действительности и порочащих деловую репутацию сведений представляет собой нарушение статьи 10 Конвенции, предусматривающей возможность осуществления вмешательства в свободу слова только на основании закона, поскольку действующим российским законодательством присуждение юридическому лицу компенсации неимущественного вреда не предусмотрено и также не вытекает из статьи 41 Конвенции.

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 2 сентября 2014 г. по делу N А01-1555/2013

[Ф]едеральное государственное унитарное предприятие «Бейсугское нерестово-вырастное хозяйство» (далее — ФГУП «Бейсугское нерестово-вырастное хозяйство», предприятие) обратилось в Арбитражный суд Республики Адыгея с исковым заявлением к межрегиональной природоохранной и правозащитной благотворительной общественной организации «Экологическая Вахта по Северному Кавказу» (далее — МППБОО «Экологическая вахта по Северному Кавказу», организация) о признании не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию Федерального государственного унитарного предприятия «Бейсугское нерестово-вырастное хозяйство» сведений, размещенных на интернет-сайте по адресу http://ewnc.org/node/10619 .

Суд обязал [МППБОО] «Экологическая Вахта по Северному Кавказу» в течение 10 дней с момента вступления решения суда в законную силу опубликовать на интернет-сайте информацию следующего содержания: «Решением Арбитражного суда Республики Адыгея по делу N А01-1555/2013 (резолютивная часть решения объявлена 5 декабря 2013 года) признаны не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию Федерального государственного унитарного предприятия «Бейсугское нерестово-выростное хозяйство» сведения, размещенные на интернет-сайте по адресу http://ewnc.org/node/10619 .

Читайте так же:  Комиссия по делам несовершеннолетних кузьминки

С [МППБОО] «Экологическая Вахта по Северному Кавказу» в пользу Федерального государственного унитарного предприятия «Бейсугское нерестово-выростное хозяйство» взыскана компенсация морального вреда в размере 10 000 рублей .

[МППБОО] «Экологическая Вахта по Северному Кавказу» обжаловала решение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и просила решение отменить в части удовлетворения иска, приняв новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска в указанной части.

[А]рбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Апелляционный суд отмечает, что оснований для иска об удовлетворении компенсации морального вреда не имеется.

Не может служить основанием для присуждения компенсации морального вреда (репутационного ущерба) ссылка истца на практику Европейского суда по правам человека как основанная на неправильном понимании указанной практики.

Согласно части 1 статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в Риме 4 ноября 1950 года, (далее — Европейская Конвенция), устанавливает право каждого выражать свое мнение. Согласно части 2 указанной статьи осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Из указанной статьи безусловно следует, что ответственность за осуществление указанной свободы мнений сопряжена с определенными формальностями, условиями, ограничениями и санкциями, которые установлены в законе.

В российском праве такого вида гражданско-правовых санкций как взыскание неимущественного (репутационного) вреда законом не предусмотрено (обоснованию этого посвящена значительная часть данного постановления, которая опущена — О.А.), а потому присуждение репутационного (неимущественного) вреда как санкции, не предусмотренной законом, будет являться нарушением статьи 10 Европейской Конвенции.

Апелляционный суд отклоняет ссылку истца на Постановление Европейского суда по правам человека от 6 апреля 2000 г. по делу по делу «Комингерсол С.А. против Португалии» как основанное на неправильном понимании положений Конвенции.

Согласно статье 1 Европейской Конвенции государства-участники обязались обеспечивать каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, указанные в разделе I (статьи 2 — 18 Конвенции).

Право Европейского Суда по правам человека на присуждение неимущественного вреда основано на статье 41 Конвенции, согласно которой, если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.

Таким образом, присуждение неимущественного (дословно — «неденежного вреда» «non-pecuniary damage») является специальным конвенциональным способом защиты, предоставленном Конвенцией Европейскому Суду по правам человека в том случае, если он сочтет, что при рассмотрении спора между лицом и государством-участником Конвенции недостаточно использования внутригосударственных способов устранения нарушения. Таким образом, указанный конвенциональный способ защиты применяется только Европейским Судом в рамках рассмотрения спора между лицом и государством-участником Конвенции применительно к нарушению права, установленного ст. ст. 2 — 18 Конвенции и соответствующих Протоколов к ней.

Указанное обстоятельство не означает, что использование Европейским Судом указанного конвенционального способа защиты влечет обязанность государств-участников использовать в своем национальном законодательстве институт неимущественного вреда в спорах между субъектами частного права.

Источник: http://europeancourt.ru/2014/11/09/17930/

Еспч моральный вред практика

В западном обществе тема «морального вреда», защиты чести и достоинства имеет в прямом смысле «богатую» судебную практику. Такие дела становятся одними из самых резонансных.

Адвокаты просят ориентиры

— Но это иллюзия, что можно массово отсуживать миллион долларов за то, что вы обожглись слишком горячим кофе в одном известном ресторане, — говорят нижегородские юристы. — Хотя такие компенсации, конечно, вызывают уважение к системе.

В России и в Нижегородской области, в частности, подобные судебные вердикты выносятся редко. Даже в случае, когда жизни и здоровью причинен тяжкий вред, суммы возмещения получаются несравнимо ниже, чем на Западе. Дело даже не в позиции суда, а в нашей экономике.

Адвокаты предлагают установить некие ориентиры размеров таких взысканий. Представители судейского сообщества против заранее определенных «вилок» и призывают: «Докажите!».

В палате адвокатов недавно обсуждали законодательство и правоприменительную практику: сколько стоит совесть и человеческая жизнь с точки зрения юриста?

Самым спорным моментом, по мнению юристов- преподавателей, является определение четких критериев, по которым оценивается размер возмещения морального вреда, причиненного жизни и здоровью граждан. Если критерии физических страданий, которые суд должен учитывать, в законодательстве более или менее описаны, то нравственных — не установлены.

Оценить и доказать нравственные страдания потерпевших, чтобы они получили достойную компенсацию, по мнению практикующих адвокатов, чрезвычайно трудно.

Среди юрсообщества бытует такое: «моральный» иск — легкий, ну, взыщут две тысячи рублей — десять, редко когда больше. При этом компенсация морального вреда напрямую предусмотрена в нескольких законах РФ и кодексах, регулирующих защиту прав потребителей: о рекламе, о страховании, о туристической деятельности, об использовании персональных данных, об информации и других.

Сколько стоят «страдания» за границей? Скажем, в германской практике, которая законодательно близка к российской. Например, пенсионеру была нанесена рана 8 сантиметров, он провел 2 недели в больнице, компенсация составила 65 тыс. руб. (в переводе на нашу валюту).

Школьник 11 лет с черепно-мозговой травмой, проломом костей, получил 390 тысяч руб. Солдат 19 лет, ослепший из-за травмы на танковых учениях, получил 1,3 млн. Школьнику, который оглох из-за менингита в результате врачебной ошибки, была присуждена единовременная компенсация в 650 тысяч руб. и назначена ежемесячная — 1,3 млн рублей.

Такая разная практика

— Насколько все-таки разнится судебная практика возмещения морального вреда в России и на Западе. И в случае нанесения вреда здоровью, и при ущемлении прав, — рассуждает управляющий партнер одной из компаний, практикующий юрист Александр Кузнецов. — По аналогичным делам суды разных регионов принимают порой очень разные решения. Из российской судебной практики: мужчина нанес своей возлюбленной ножевые ранения, от которых она скончалась, суд присудил родственникам женщины 800 тысяч рублей. В другом суде: пьяный инспектор ДПС сбил насмерть беременную женщину на перекрестке, родственникам присудили 3 тысячи рублей. На Урале браконьер убил беременную лосиху — с него взыскали моральный вред 500 тысяч.

Читайте так же:  Срок подачи апелляции в арбитраж

— Хотелось бы, чтобы в судебной системе существовали некие размеры и границы возмещения морального вреда. Чтобы граждане, идя в суд, понимали, на что они могут рассчитывать, — высказал пожелание адвокат. — Например, мы помним, что после громкого теракта в аэропорту государство установило четкий размер выплат за «жизнь»: 3 млн — родственникам погибших, 1,9 млн — за тяжкий вред здоровью, 1,2 млн — за средний. Почему бы нам не взять за основу некие подобные суммы?

«Потребитель» не страдает

Но самые сложные дела — даже не по возмещению вреда жизни и здоровью, там все-таки есть какие-то устоявшиеся суммы, считают юристы, — а такие, где трудно оценить страдания, измерить чувствительность, если нарушено психическое спокойствие, душевное равновесие, когда задета деловая репутация. Не меньше люди страдают и при «защите своих прав потребителей».

«У меня был случай, — рассказывает один из адвокатов, — клиенту зимой установили пластиковые окна с такими дефектами, что была видна улица. Рабочие сделали и ушли, он потом все это обнаружил, причем дело было в пятницу в 20-градусный мороз. То есть потребители фактически трое суток жили на улице. Мы пытались взыскать моральный ущерб в суде — «за страдания». Так судья заявил, какие это страдания? Это ничем не подтверждается. Вот если бы гражданин заболел…»

— А почему мы должны ждать, когда гражданин заболеет? — задаются вопросом защитники.

Кузнецов предлагает задать повыше планку компенсаций «моральных страданий».

— Ведь наши доверители — это в основном физлица, а ответчики — юрлица, — обосновывают защитники, — и если они начнут получать крупные иски, то, может быть, это заставит их соблюдать закон. И судебная система начнет разгружаться от таких дел.

Правда, ряд юристов высказали предположение, что законодательно установленная высокая компенсация, напротив, заставит граждан массово пойти в суд и загрузит систему.

— Однако, надо исходить из принципов разумности, — возражают им другие, — можно также поставить барьеры потребительскому экстремизму.

Юристы «Комитета против пыток» регулярно сталкиваются с проблемой возмещения морального вреда. Ответчиком в делах, когда сотрудники полиции избивают граждан, выступает Минфин РФ.

Как рассказал и.о. руководителя отдела расследований Комитета Евгений Чиликов, очень трудно обосновать такой «моральный» иск, даже когда вина полицейского уже доказана.

— Дмитрия, моего подзащитного, года два назад избили в отделе полиции. Он ничего не натворил: была семейная ссора, и он хотел с детьми уехать от жены, но теща вызвала полицию. В отделении Дмитрий перенес клиническую смерть. Полицейские, избившие его, сейчас сидят в колонии. Судья задает вопрос, а что с вами случилось? За что миллион рублей требуете? Дмитрий начал смущенно объяснять, ну вот, вы начинаете бояться всех людей в форме, вы переходите на другую сторону улицы, потому что боитесь, что сейчас схватят за руку и увезут в отделение, постоянный стресс…

Судья спрашивает: «А что, если вам миллион рублей заплатят, вам станет лучше? Поможет?»

В итоге длительных процессов подзащитный получил за клиническую смерть сто тысяч рублей.

— Другой случай, — добавляет Чиликов. — Павел, к нему в полиции применили «конверт», спеленывают человека и садятся на него. Чудовищная пытка, но не оставляет следов на теле. На Павле «пересидели», у него началась болезнь суставов, нога до сих пор не функционирует полностью. Сначала ему 30 тысяч рублей в районном суде присудили, после апелляции — 300 тысяч. В Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) суммы фигурируют совсем другие. Мы полагали, что после компенсации морального вреда «по делу Санкина» (его тоже избили в отделе полиции) в 3 млн рублей, эту планку поднимут. Но говорят, что ЕСПЧ уже не хочет вмешиваться в российское правосудие, он «сходит с ума» из-за жалоб из России.

— Такая практика сложилась: в Нижегородской области присуждаются откровенно маленькие суммы за моральный вред. Даже по сравнению с другими регионами РФ, — считает адвокат Марина Сомова. —

Например, за тяжкий вред здоровью, причиненный в результате ДТП, в Ульяновском суде взыскали 350 тысяч рублей, у нас в подобном деле — всего 70 тысяч руб. Почему бы не установить законодательно определенные границы — условно, за «перелом пальца» такая-то сумма компенсации, с учетом тяжести вреда здоровья, утраты профессиональных навыков, трудоспособности.

— Сложно формировать доказательства страданий, — обобщает адвокат Александр Нестеров, — вот отрубило руку — а судья говорит, докажи, что это страдания.

Видео (кликните для воспроизведения).

Помнится, только одна крупная компенсация у нас была. Несколько лет назад на студента у «Серой лошади» упала глыба льда. Тогда Нижегородский райсуд взыскал в пользу потерпевших 1 млн рублей с организации, которая чистила крыши.

Адвокаты, которые специализируются на исках по возмещению вреда к крупным предприятиям, подтверждают, очень трудно в суде «разграничить» нравственные и физические страдания потерпевшего.

В 2006 г. молодой мальчик пришел на один из нижегородских заводов, ему поручили в камере судна «затирать» швы, потом рабочие ушли, его забыли, закрыли люк, пустили пар… Сормовский суд взыскал 110 тысяч рублей морального вреда. А мы, говорят, больше не можем — есть потолок.

— Хотелось бы понимать, — говорит, обращаясь к представителям судейского сообщества, адвокат Ирина Фаст. — Почему в подобных случаях одно решение кратно превосходит другое? Единообразия в практике судов разных регионов нет. Очень трудно ориентироваться.

Председатель судебного состава апелляционной инстанции Нижегородского областного суда Елена Кутырева не поддержала предложения по введению некой вилки компенсаций «морального вреда» и дала совет адвокатам — доказываете, обосновывайте свои заявленные требования!

— Размер компенсации определяется с учетом конкретных обстоятельств дела, и в гражданских делах нельзя ссылаться только на факт смерти, травмы, этого недостаточно без доказательств, — разъяснила Елена Борисовна.- Но пример взыскания морального вреда в миллион рублей, который звучал, — не единичный в нижегородской практике. За смерть ребенка в утробе матери взыскивается и 1,5 млн рублей компенсации. Но вы должны обосновывать, доказывать аргументацией, чтобы не вызывало сомнений. Опираться на экспертизу, исследования, заключения психологов и так далее, — это может служить доказательством нравственного страдания.

Читайте так же:  Мегафон персональные данные

А адвокаты приходят в суд с «фактом» и спрашивают, чего вам еще надо?

— Докажите! — призывает Кутырева. — Например, инвалидность может быть получена и в результате неправомерности действий самого потерпевшего. Кроме того, надо учитывать и имущественный статус ответчика, если он не сможет выплатить компенсацию, то это негативно повлияет на все стороны.

— Но если говорить об ЕСПЧ, — добавила Кутырева, -побывавшая там недавно, — то в Европейском суде компенсация морального вреда гораздо больше. Однако там очень удовлетворены аргументированностью решений судей Нижегородской области. И, к сожалению, пока возмещение морального вреда в Европе и в России не будет равным. Уровень компенсаций растет вслед за экономическим ростом.

Однако, похоже, не все присутствующие адвокаты такими объяснениями были удовлетворены.

Как говорят в западной практике, встретимся в суде.

Источник: http://www.echr.ru/news/msg.asp?id_msg=3040

ВС поднял размер компенсации морального вреда

Истец Алексей Золотарев после длительного содержания в СИЗО был оправдан присяжными и получил право на реабилитацию. Он добивался компенсации исходя из расчета 2000 руб. за каждый день содержания под стражей – в общей сложности 2,366 млн руб. Однако первые две инстанции решили, что 150 000 руб. полностью компенсируют моральный вред от трех лет в СИЗО. При этом они отклонили доводы истца о нравственных страданиях, связанных с утратой социальных связей, с отсутствием возможности длительное время создать семью в связи с нахождением в изоляции от общества в период проведения предварительного и судебного следствия. Суд решил, что истец не доказал эти доводы.

В Верховном суде (дело № 78-КГ18-38) истцу помогли ссылки на нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практику Европейского суда по правам человека. Верховный суд согласился, что при определении размера компенсации морального вреда следует руководствоваться практикой ЕСПЧ, и поднял компенсацию, присудив заявителю запрошенную сумму.

ВС сослался на ст. 8 Конвенции, которая гарантирует защиту частной и семейной жизни. При этом понятие «семейная жизнь» не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми, отмечено в определении коллегии. У истца есть и сын-студент, который жил вместе с отцом, и родители, которым Золотарев помогал материально, напомнил ВС. Эти обстоятельства «не вызывают сомнений в силу их очевидности», отметила коллегия, и нижестоящим инстанциям следовало учесть их при определении размера компенсации.

ВС также сослался на Пленум № 10, в котором указано, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав и др.

Также суды при определении размера компенсации морального вреда оставили без внимания личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, заметил ВС: незаконное привлечение его к уголовной ответственности за особо тяжкое преступление и длительное нахождение под стражей было «существенным психотравмирующим фактором», чего не учел суд.

Ирина Фаст, адвокат АК Гражданские компенсации Гражданские компенсации Региональный рейтинг × , считает решение гражданской коллегии революционным: оно может стать началом новой судебной практики, поднимающей размеры компенсаций по всем категориям дел до хотя бы минимально разумных.

Несмотря на очевидность того, что компенсации должны быть разумными, что нужно применять нормы международного права, что должны быть ориентиры хотя бы от Верховного суда по размерам таких компенсаций, этот судебный акт на моей памяти является первым, в котором высший судебный орган дал какие-то рекомендации относительно размеров компенсаций.

Ирина Фаст, адвокат АК Гражданские компенсации Гражданские компенсации Региональный рейтинг ×

Андрей Гривцов, партнер АБ Адвокатское бюро «ЗКС» Адвокатское бюро «ЗКС» Федеральный рейтинг группа Уголовное право 49 место По выручке Профайл компании × приветствовал решение ВС и заметил, что подобной практики ранее фактически не существовало. «Особенно ценно, что суд сослался на практику ЕСПЧ, которая более гуманна», – заметил он. Адвокат Сергей Голубок также высоко оценил решение, хотя и отметил ряд минусов мотивировки. По его словам, из текста определения не совсем понятно, за что именно назначена компенсация: ВС говорит о нарушении права истца на уважение семейной жизни (ст. 8 Конвенции), но при этом ссылается на практику по делам о бесчеловечных условиях содержания в следственных изоляторах (ст. 3). При этом Голубок надеется, что решение ВС будет не единичным.

Радует, что Верховный суд кардинально поднял размер компенсации. Издевательски маленькие компенсации за незаконные действия органов власти и должностных лиц ведут к продолжению их противоправного поведения, де-факто поощряя его.

Сергей Голубок, адвокат

По словам Гривцова, одна из причин небольшого числа решений по компенсациям в целом связана с малым числом оправдательных приговоров. Кроме того, у людей, как правило, уже не остается сил на то, чтобы идти за компенсацией морального вреда, пояснил он. «В настоящей ситуации истец пошел до конца, и это можно только приветствовать», – заметил Гривцов. Для изменения ситуации с размерами компенсаций нужно вносить изменения в действующее законодательство и устанавливать критерии, отмечает Ирина Фаст. Другим вариантом решения вопроса являются рекомендательные разъяснения ВС по этому поводу.

Источник: http://pravo.ru/story/205413/

Свежий подход ВС: Моральный вред в пользу юрлица взыскать нельзя

Три инстанции взыскали с ФССП в пользу компании компенсацию морального вреда за долгое ожидание информации об исполнительном производстве. Руководствовались они при этом практикой ЕСПЧ и исходили из факта «длительной неопределенности», а не из критерия физических и нравственных страданий. Однако экономколлегия Верховного суда такой подход окончательно отвергла, посчитав, что моральный вред и юрлицо – вещи несовместимые. Формально юристы ВС поддерживают, но опасаются за безнаказанность госорганов и их «системную волокиту».

Коллегия Верховного суда по экономическим спорам поддержала превалирующий в судах подход о том, что юрлицо не вправе претендовать на компенсацию морального вреда. К такому выводу она пришла, рассмотрев спор ООО «МХС групп» с Федеральной службой судебных приставов (№ А50-21226/2014). В рамках этого дела «МХС групп» как компания-взыскатель добилась в трех первых инстанциях 49 666 руб. компенсации с ФССП за то, что в течение почти полугода не могла ничего узнать о ходе исполнительного производства. «Верховный суд, по сути, буквально истолковав нормы ГК РФ, запретил любую возможность взыскания морального вреда в пользу юридического лица, – комментирует старший юрист «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Денис Голубев.

Читайте так же:  Предъявление иска исковое заявление

«Традиционно суды отказывают юридическим лицам в компенсации морального вреда, – рассказывает партнер «Кульков, Колотилов и партнеры» Николай Покрышкин. – Формальная причина в том, что в ст. 151 ГК РФ речь идет только о причинении морального вреда «гражданину» и исключений из этого правила законом не установлено». По существу же причина отказов кроется в самом определении морального вреда как «физических и нравственных страданий», считает Покрышкин. «Они едва ли свойственны юридическому лицу, «личность» которого является юридической фикцией, не обладающей ни телом, способным претерпевать физические страдания, ни психикой, способной испытывать страдания нравственные», – поясняет он.

«Неопределенность» как альтернатива страданиям

Впрочем, исключения в судебной практике бывают. Так, судья Арбитражного суда Пермского края Марина Катаева, рассмотрев тяжбу «МХС групп» с ФССП в порядке упрощенного производства, пришла к выводу, что компания-взыскатель в течение длительного времени находилась в состоянии неопределенности относительно исполнения судебного акта, а значит, и заслуживает компенсации морального вреда. При этом, принимая решение, судья руководствовалась Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и решением ЕСПЧ от 6 апреля 2000 года по делу «Компания «Комингерсол С.А.» против Португалии». «Практика Европейского суда по правам человека при определении вопроса о компенсации юридическому лицу нарушенного нематериального блага исходит не из факта физических и нравственных страданий юридического лица, а из факта длительной неопределенности», – рассудила Катаева. Ее решение оставили в силе и судья 17-го ААС Наталия Савельева, и кассационная коллегия АС Уральского округа (Светлана Рябова, Елена Платонова и Зоя Семенова).

Такая позиция судов кажется адвокату Алексею Михальчику крайне интересной и смелой: «Они, по сути, использовали редко применяемый, но от того не менее легитимный механизм прямого использования норм международного права при рассмотрении дела». По мнению Михальчика, такой подход представляет собой большой общественный интерес и именно в этом направлении надо идти законодателю в целях «нормального функционирования государственных органов». «Как показывает практика, именно материальный стимул зачастую становится определяющим в работе госорганов», – добавляет он.

Вред от «публичной власти»

Однако экономколлегия ВС такую позицию в деле «МХС групп» против ФССП признала «ошибочной». 10 августа в ВС состоялось заседание, на котором представители службы доказывали, что оснований для удовлетворения требований компании-взыскателя нет: во-первых, потому что вся информация о возбуждении исполнительного производства была размещена на сайте ФССП, а во-вторых, потому что правовая природа морального вреда не предполагает его компенсацию юрлицам. И в итоге экономколлегия в составе Натальи Чучуновой, Елены Золотова и Алексея Маненкова жалобу ФССП полностью удовлетворила: все акты нижестоящих инстанций судьи отменили и в иске «МХС групп» отказали (подробнее>>). Свои мотивы «тройка» пояснила в опубликованном накануне определении.

Судьи ВС сослались на статьи 151 и 1099 ГК, а также на постановление Пленума Верховного суда от 20 декабря 1994 года № 10. «Из буквального содержания вышеприведенных положений закона и разъяснений Пленума следует, что компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, – рассуждала экономколлегия. – В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место лишь при наличии прямого указания об этом в законе». Однако в действующем законодательстве прямое указание на возможность взыскать компенсацию в пользу юрлица отсутствует, указывала «тройка»: статья 1069 ГК, регулирующая гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный публичной властью, прямо это не предусматривает.

«Активизм» vs «формализм»

«Следуя за практикой ЕСПЧ…»

Решить проблему можно было бы, например, в случае изменения положений ст. 151 ГК РФ в пользу расширительного толкования как характера морального вреда, так и перечня лиц, способных его получить, считает Покрышкин. «Например, следуя за практикой ЕСПЧ, в качестве достаточного условия для взыскания морального вреда с государственных органов можно было бы установить наличие факта длительной правовой неопределенности вследствие действий/бездействия таких органов вне зависимости от наличия нравственных или физических страданий», – поясняет он. Такой «либеральный» подход и ранее применялся российскими судами, замечает также Голубев: например, в деле № А40-131505/2012 по иску ООО «Роквул-Север» к ФССП, в рамках которого в 2014 году в аналогичной с «МХС групп» ситуации суды взыскали с казны РФ 70 000 рублей за бездействие приставов.»Однако с учетом свежей позиции ВС суды более не смогут следовать указанной позиции ЕСПЧ без соответствующего изменения российского законодательства», –делает вывод Покрышкин.

А партнер «Инфралекс» Артем Кукин видит сходство компенсации нематериального вреда с компенсацией за волокиту, которая стала возможной после принятий под влиянием ЕСПЧ специального закона № 68 «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок». «Поскольку сумма компенсации не имеет прямой связи с размером основного требования, с которым связана волокита, и присуждаются как физическим, так и юридическим лицам, – поясняет он и добавляет: – Помимо взыскания компенсаций за волокиту, в ВАС еще в 2009 году стала формироваться практика взыскания с казны ущерба, причиненного госорганами коммерческим организациям».

Источник: http://pravo.ru/review/view/121241/

Суд взыскал компенсацию морального вреда в 1,4 млн руб. за незаконное уголовное преследование

Свердловский районный суд г. Перми изготовил мотивированное решение, которым 3 октября взыскал в пользу оправданного компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб. за незаконное уголовное преследование.

Как указано в решении (имеется в распоряжении «АГ»), 17 ноября 2016 г. старшим следователем ОРП ОП № 1 СУ УМВД по г. Сыктывкару было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ. На следующий день старшим следователем ОРП ОП № 2 СУ УМВД по г. Сыктывкару было возбуждено аналогичное уголовное дело. В последующем они были соединены в одно производство.

Читайте так же:  Процессуальный порядок подачи апелляционной жалобы

20 ноября того же года по подозрению в совершении преступлений был задержан Никита Дёмин. На следующий день ему предъявили обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158 УК, и допросили в качестве обвиняемого, однако от дачи показаний он отказался. Мужчине была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. В дальнейшем срок стражи неоднократно продлевался до дня вынесения приговора – 15 января 2018 г., когда Дёмин был оправдан в связи с непричастностью к совершению преступлений с правом на реабилитацию. Апелляция оставила приговор в силе.

В этой связи Никита Дёмин обратился в Свердловский районный суд г. Перми с иском к Минфину РФ в лице Управления Федерального казначейства по Республике Коми, Управлению МВД по г. Сыктывкару, прокуратуре РК, Минфину РФ и МВД России о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации.

В исковом заявлении, как отмечается в решении суда, указывалось, что в результате необоснованного преследования истцу был причинен моральный вред в виде физических и нравственных страданий: он ощущал беззащитность перед госорганами, усомнился в действенности Конституции и законов на территории РФ. Каждое продление сроков содержания под стражей добавляло ему переживаний, а также приносило дополнительные расходы на услуги защитника. Истец также добавил, что длительность предварительного следствия по уголовному делу держала его в постоянном напряжении. Кроме того, супруга Дёмина осталась с малолетним ребенком без средств к существованию.

Резюмируя, истец подчеркнул, что все обстоятельства в совокупности оказали негативное воздействие на его физическое и эмоциональное состояние, он впал в депрессию. Так как его здоровью был причинен непоправимый вред, он нуждается в лечении и медицинской реабилитации.

В итоге Никита Дёмин попросил взыскать с ответчиков 50 млн руб. в качестве компенсации морального вреда и возложить обязанность по исполнению решения о выплате на Минфин России.

Суд, исследовав материалы дела, сослался на п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», в соответствии с которым при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации, а также требования разумности и справедливости.

Он также сослался на п. 8 Постановления Пленума ВС от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в котором указывается, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Суд отметил, что в приговоре имеется выписка из амбулаторной карты истца, согласно которой в период с 9 июня по 5 июля 2018 г. он находился на амбулаторном лечении. Там же указано, что Дёмин болел с детства, а после заключения в СИЗО состояние его здоровья ухудшилось.


В решении также отмечается, что согласно письму республиканского УФСИН России от 29 марта 2018 г. Дёмин 12 февраля обращался с заявлением о нарушении его прав во время содержания в СИЗО. В ходе проверки было установлено, что в отношении истца допускались нарушения требований ст. 33 Закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, за что должностные лица были привлечены к дисциплинарной ответственности. Кроме того, находясь в СИЗО, Дёмин направил свыше 10 обращений в различные инстанции, при этом фактов неотправки почтовой корреспонденции не установлено.

Суд отметил, что незаконное уголовное преследование гражданина умаляет широкий круг его прав и гарантий, предусмотренных Конституцией. Лицо, подвергшееся незаконному уголовному преследованию, безусловно, испытывает нравственные страдания, в связи с чем факт причинения ему морального вреда предполагается.

Определяя размер компенсации, суд учел тяжесть преступлений, в которых обвинялся Дёмин, а также то, что он ранее не привлекался к уголовной ответственности, обстоятельства и продолжительность уголовного преследования, индивидуальные особенности и данные о личности, а также характер причиненных ему нравственных страданий.

В итоге суд взыскал с Минфина России в пользу Дёмина компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб., посчитав, что данная сумма отвечает критериям разумности и справедливости.

В комментарии «АГ» адвокат АП Пермского края Александр Березин, представляющий интересы истца, сообщил, что его доверитель намерен подать апелляционную жалобу, поскольку считает, что взысканная сумма не соответствует размеру причиненного морального вреда. Адвокат подчеркнул, что Европейский Суд по правам человека в аналогичных делах присуждает большие суммы (см., например, Постановление по делу «Самошенков и Строков против России»). При этом он добавил, что Минфин также планирует обжаловать данное решение.

Адвокат АП Владимирской области Максим Никонов, комментируя по просьбе «АГ» данное решение суда, посчитал, что в целом по качеству мотивировки он принципиально не отличается от других решений по аналогичным делам. По его мнению, если не брать в расчет обширное цитирование нормативной базы и позиций сторон, приведенное судом обоснование присужденной суммы компенсации свелось к трем предложениям общего характера.

Максим Никонов добавил, что присужденная сумма компенсации по российским меркам считается большой. Например, в Определении от 14 августа 2018 г. № 78-КГ18-38 Верховный Суд РФ указал, что расчет компенсации реабилитированному, исходя из «цены» одного «стражного» дня в 2000 руб., является разумным. «Если пересчитать размер компенсации, присужденный Свердловским районным судом г. Перми, с учетом общего количества дней, проведенных обвиняемым под стражей, получится чуть больше 3325 руб. за день», – заметил адвокат.

«Сложно сказать, существует ли в целом тенденция к существенному увеличению размеров компенсаций реабилитированным, но те примеры, которые становятся публичными, по крайней мере, обнадеживают», – резюмировал Максим Никонов.

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/sud-vzyskal-kompensatsiyu-moralnogo-vreda-v-1-4-mln-rub-za-nezakonnoe-ugolovnoe-presledovanie/

Еспч моральный вред практика
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here